«Наваждение Люмаса». Скарлетт Томас

Он криво улыбнулся.

— Ну вот. Есть вселенная в которой я багач. Это ты для меняпечешь картошку?

Про «вселенную в которой я богач» — это я его научила. Так сказал русский физик Георгий Гамов, когда начисто проигрался в игорном доме в Америке. А это значит, что Вольфганг, как обычно, оставил все свои чаевые в гостинничном казино. Возможно, где-то в параллельной вселенной есть его двойник, который выиграл сегодня тысячи фунтов.

Я некоторое время смотрела на огонек и вскоре отвернулась, размышляя: что интересно, происходит с энергией, которая скапливается в местах вроде этого. Похоже мы сами создаём Бога из всей этой энергии. Так Бог создан из мыслей людей или люди созданы из мыслей о Боге?

Я искренне пытаюсь ее полюбить, но она все время мне в этом мешает. Думаю, она закончила какието курсы менеджеров, на которых учат как «подчинить себе» сотрудников и заставить их почувствовать, что они сделали чудовищно неправильный выбор, но теперь вынуждены будут с ним жить.

Similia similibus curentur — подобное лечится подобным (лат).

Женщина в булочной улыбнулась мне так, будто бы все, кого я когда-либо знала, только что умерли.

Интересно, почему люди все время говорят, что у них дома беспорядок, даже когда никакого беспорядка нет?

Дожидаясь супа, я изучила одну из листовок. В ней несколько невнятно говорилось о «радости». Но с тех пор как я сюда приехала, ничего радостного мне не попадалось. Да мне вообще уже давно не попадалось ничего радостного — еще с тех пор, как… Я даже вспомнить не могу, когда в последний раз радовалась. Вот поэтому-то мне и нравится читать Хайдеггера, Деррида и Бодрийяра. В их мире жизнь не представляет собой матрицу из плохого и хорошего, счастливого и грустного, радости и неспособности испытывать радость. Невозможность радости и грусть они разгадывают, словно ребус, и этот ребус доступен всем. Не важно, со сколькими мужчинами ты переспала, куришь ты или нет и получаешь ли удовольствие, причиняя себе боль. Ты все равно можешь попробовать разгадать этот ребус, который предполагает, что человек несовершенен, и никогда ни о чем тебя не спрашивает.